ОЛДОС ХАКСЛИ – ПРЕКРАСНЫЙ НОВЫЙ МИР

ОЛДОС ХАКСЛИ

ОЛДОС ХАКСЛИ

ОЛДОС   ХАКСЛИ ПРЕКРАСНЫЙ     НОВЫЙ     МИР

Перевод с английского языка

Ренаты Равич

Москва, 1972

Утопии оказываются гораздо осуществимее, чем считали прежде. И мы становимся перед мучительным вопросом: «Как избежать их окончательного осуществления?» Утопия осуществимы! Жизнь движется в направлении к утопиям. И может быть, начинается новая эпоха, когда интеллигенция и образованный класс задумаются о том, как избежать утопий и вернуться к неутопическому обществу, менее «современному» и более свободному.
Н. А. Бердяев
В настоящее время, начало XXI века в мире насчитывается уже более 10 000 детей, зачатых в пробирке.

 

Публикация в Интернете 2008 г.

 

Aldous   Huxley

 

Brave   New  World.

 

1932.

 

     Утопии оказываются гораздо осуществимее,

чем считали прежде.    И мы становимся перед  

мучительным вопросом: «Как избежать их

 окончательного  осуществления?» Утопия

осуществимы!  Жизнь движется в направлении  

 к утопиям. И может быть, начинается новая эпоха,

когда интеллигенция и образованный класс задумаются о том, 

как избежать утопий и вернуться к неуто­пическому обществу,

менее «современному» и более свободному.

Н. А. Бердяев

1972.  От   переводчика.

«Прекрасный Новый Мир» – самое известное произведение замечательного английского писателя Олдоса Хаксли (1894-1963). Актуальность этой книги за семьдесят лет (ее первое издание вышло в 1932 г.) не только не уменьшилась, но, напротив, возросла – к чести прозорливого автора и, отнюдь, не  к  чести нашей цивилизации.

Ниже рассказывается история того, как был сделан перевод 1972 г.  В переводе сознательно допущена лишь одна вольность: авторское предисловие перенесено в конец, т. к. оно написано  в 1946 г.

Все примечания принадлежат переводчику.  Сноски даны в конце текста.

Отрывки из произведений Шекспира даны в переводах  Б. Л.  Пастернака   (“Ромео и Джульетта”, “Король Лир”, “Отелло”, “Антоний и Клеопатра» и Т. Д. Щепкиной-Куперник («Буря»).

1972    г

 

 

 

 

 

 

                                                         РУКОПИСИ НЕ ГОРЯТ.

2008.

История перевода

                                                                                                     Посвящается  невидимым

солдатам Самиздата.

«А Эрика берет четыре копии

И этого – достаточно…»

А. Галич

            В начале мне хочется рассказать историю создания этого перевода, которая сама по себе –  настоящая детективная история. В 1972 году под Шатурой  были ужасные  пожары. В Москве летом было до 40 градусов жары, город был в  мареве   дымки,  всюду  пахло горелым.  Задыхались не только астматики. Дышать было трудно всем. Я должна была ехать «выгуливать» свою маленькую дочку на море и… как всегда, Жизнь вмешалась. У меня «неожиданно» (надо честно признать, с завидной регулярностью) опять  открылась моя любимая  язва. Ребенок уехал учиться плавать с папой, а меня «по блату» положили  в Институт хирургии им. Вишневского. Помогла известный хирург, заведующая отделением Анна Марковна Маршак, совершенная бессеребренница, кстати.   Замечательная история:   ее мужа привезли в  этот же Институт с подозрением на аппендицит, но дежурные врачи боялись ответственности (все-таки она – начальство!) и не рискнули сразу же сделать операцию в субботу. «Ах, так, – сказала решительная  Анна Марковна, засучивая рукава: – «Тогда я сама ему сделаю операцию». И тем самым  спасла своего мужа!

Институт Вишневского – старое столетнее здание:  штукатурка сыпется, обои отстали, унылая краска на стенах облуплена,  старые железные кровати скрипят,   окна рассохлись, из крана вечно капает ржавая вода, а  люди набивались в палаты, как сельди в бочке.   Только представьте  себе – в палате 21 человек!  Жара, дым, гарь, дышать нечем. А главный ужас –  21 женщина! – и все трещат, как сороки –  без передышки. Самое потрясающее при этом –  врачи:   замечательные, честные,  бескорыстные, руки золотые.  Они  делают чудеса, спасают жизни, несмотря на нехватку  инструментов, лекарств, бинтов!   Не зря сюда – в надежде на спасение – везут больных  со  всего Советского Союза. Каждая болезнь – судьба, каждая судьба – трагедия.

У стенки – девочка, азербайджанка из Баку, 14 лет: побежала через дорогу в булочную, ее сбила машина –  второй год   лежит с переломанным позвоночником.  И никакие коньяки, и балыки, которые родственники тоннами возят в Москву врачам – не помогают. Двигаться не может.  Хорошенькая, как цветок, все время смотрится в зеркальце, меняет прически, кофточки, кокетничает со студентами-практикантами, но улучшений нет…

Рядом со мной –  еще одна трагедия: 30-ти летняя крестьянка, из глухой армянской деревни, ни слова не говорит по-русски. Собирала вишни, упала с дерева. Парализована все нижняя часть туловища. Врачи колют иголками – не чувствует ничего. Только глаза горят – дивные  вишневые армянские глаза!  Раз в полгода приезжает муж и привозит дочку: ей в этом году идти в школу. Все остальное время немое  и неподвижное «пособие» для студентов – армянского никто не знает, а у нее – 4 класса, да и кто будет ее здесь учить русскому языку ….

В палате девочка из далекого узбекского кишлака – колхоз «Зори коммунизма» – Султанка. Почему здесь  среди взрослых – ребенок? Оказывается, она, еще малышкой, нечаянно  выпила каустик и сожгла себе весь пищевод. Врачи по частям заменяют его, уже сделано 7 операций, но пока  … она, бедняжка, ест через трубку:  жует пищу, пока та не превратится в кашицу, и выплевывает в воронку, которая висит у нее на шее и ведет в желудок.  В детском отделении над ней постоянно издевались.  Вот ее и положили в палату к взрослым …. Худенькая, бледная,  в стареньком рваном халатике, ни играть, ни поговорить не с кем … Навещать ее некому… Я беру над ней шефство: подкармливаю, заплетаю косички, учу читать по-русски,  прыгать,  играть в мяч. После моего выхода из больницы в субботу приезжаю и  тайком вожу  девочку в зоопарк и на «Щелкунчик», через несколько лет даже еду в гости в ее кишлак…..

Когда выходишь в коридор: всюду шаркающие уродливые тени. Почему-то в больнице женщины совершенно перестают за собой следить:  отвратительные халаты, рваные тапки, накрашенные губы делают землистые лица похожими на маску.… Впрочем, больничная одежда кого хочешь, сделает уродом, а домашнюю одежду – не разрешают.   Уборщица моет пол: милое замученное интеллигентное лицо и … своя трагедия. В  соседней палате лежит парализованный сын, в  14 лет  упал на лыжах. Она – учительница. Все бросила и работает здесь, в больнице второй год, чтобы ухаживать за сыном.

В уголке коридора нервно курит невероятная красавица:  благородное грузинское лицо, прямо Врубелевская  царица Тамара.  От ее истории мороз по коже:  через 16 дней  после свадьбы муж, инженер-строитель, упал со строительных лесов.  Она привезла его сюда, и  живет здесь,  в больнице,  уже второй год,  готовит мужу (он больничную еду не ест) и ухаживает за ним, ведь  он – «спинальник»,   только ночевать ходит  куда-то. Здесь не разрешают, а гостиница ей не по карману. Когда муж упал, пришлось сделать аборт, хотя для грузинки – это трагедия. Думала:  еще молодая,  всего 25 лет, потом успеем, когда он выздоровеет. А оказалось:  паралич,   навсегда…. А ему всего 26 лет…. Я начинаю понимать, что моя язва, с которой я не расстаюсь всю жизнь, просто игра в бирюльки…

Утром я иду сдавать анализ крови из вены.  Я терпеливо жду в уголочке, на больных никто не обращает никакого внимания.  Хирург,  дама средних лет, громко беседует с кем-то: «Всю субботу стирала, и все воскресенье гладила. Устала так, что руки трясутся.  А мне операцию делать, пять часов у стола стоять…» Надо сказать честно, эта случайно услышанная фраза изменила всю мою жизнь. Что-то мне не захотелось попадать ей под горячую руку!  Кстати,  потом я сама научилась справляться со своей язвой, так и обошлась без операции всю жизнь.

Замечательная Анна Марковна  энергично припечатывает:   «Резать подождем,  все-таки  молодая!  Все равно вы от нас не отвертитесь, через годик вернетесь…»

Так, на этот раз пронесло, слава Богу! Зато назначают «консервативное» лечение. Может оно и  эффективное, но в такую адскую жару кажется изуверским. С двух сторон под ребра  вводят новокаин из  каких-то невероятных размеров шприцов, а потом делают на все туловище компресс из мази Вишневского, который нельзя снимать в течение недели и все время надо лежать. Вы только представьте!  В такую мучительную жару, в палате на 21 человек и лежать. Мне, которую всю жизнь метеором дразнили!  Но хуже всего омерзительный запах мази, смесь дегтя с рыбьим жиром. Кстати, эта мазь во время войны тысячи раненных спасала.  Вишневский – основатель Института, действительно был замечательный хирург.     Но я в герои не записывалась. …    И  как тут выдержать  целый месяц!

И тут приходит спасение: меня навещает мой знакомый, Игорь Хохлушкин, замечательный человек, сидел вместе с Солженицыным. Золотые руки, мудрое сердце и  ума палата. Ему, прошедшему все круги  адского Гулага, вся эта обстановка кажется домом отдыха.  Но он,  все-таки, принимая во внимание мою легкомысленную молодость, мне чуточку сочувствует, но жалеть не собирается.

Мы сидим  в узком темном коридорчике, на скрипучих обшарпанных стульях, явно списанных из  захудалого кинотеатра.  И вдруг  он говорит:

«Ну, нечего тебе киснуть. Займись-ка делом» – и протягивает мне маленькую книжечку.  Aldous Huxley  “Brave New World” , 1932.  А я в первый раз слышу.  Каждый раз стыдно за свое «советское» образование. До чего же мы мало знаем!

– Скажи, ты Замятина «Мы» читала?

– Ну,  еще бы, эта книга потрясла меня, до сих пор мельчайшие детали помню!

– Так вот, эта антиутопия – еще похлеще будет. Перевести надо, срочно! Издавать все равно не будут,  не надейся.  Твое дело перевести, а дальше мы уж сами позаботимся». Я давно догадываюсь, что Игорь – один их тех, кто делает  «Хронику» и занимается Самиздатом, но лишних вопросов не задаю.

Слава Богу, теперь есть чем заняться!  Поскольку мне приходится лежать, мне приносят «станок»: металлическая пластинка размером с лист бумаги А-4 с прищепкой, на которой написано: «Харьковский тракторный завод» – в жизни не забуду. На обратной стороне приклеен тоненький слой поролона.  Прищепкой можно закрепить лист бумаги, под него подкладывается разлинованный лист (почерк  у меня чудовищный),  металлический угол  впивается в тело даже через толстый компресс, но постепенно, я вгрызаюсь в работу и все остальное отступает: болтовня   соседок, шум в коридоре, громыханье тележек с кастрюлями. Книга полностью завладевает мной.  Впервые    я осознаю до глубины души, до самой печенки и моей злополучной язвы, что творчество – единственный путь спасения души и разума. Ведь сделать настоящий  перевод – это искусство, такая книга должна читаться на одном дыхании. Читатель ни на минуту не должен чувствовать, что это – перевод. Главное, живой русский язык.  Однако опыта художественного перевода у меня особого нет.  К тому же здесь  масса цитат из …Шекспира. Ничего, зато будет возможность пополнить свои знания.

Я работаю  с таким азартом, что время летит незаметно. Поскольку я – жаворонок, пользуюсь тишиной раннего утра, когда уже светло, но все еще спят.  Когда разрешают  ходить, сижу в укромном уголке  на ступеньках  незаметного домика в глубине больничного сквера. В какой-то день подходят молодые ребята в полосатых больничных пижамах (прямо, как в концлагере) и зубоскалят:  «Что, девушка, заранее очередь  заняли?»  Я – в полном недоумении. «Это вы о чем?» «Да здесь же морг!» –  хохочут они и  уходят, заливаясь смехом. А я-то все удивлялась, почему ко мне никто не пристает, как обычно.

После выхода из больницы я перепечатываю готовый текст на моей любимой Эрике. Наступает важный момент: надо сверить все цитаты из Шекспира. Все-таки самой переводить Шекспира заново я не рискую. К тому же, самое трудное – найти, откуда та или иная цитата.

Игорь Хохлушкин, который знаком со всей московской интеллигенцией, сводит меня с  Марком Александровичем Поповским, автором прекрасной книги о Вавилове, тот проверяет информацию по  биологии. Потом меня знакомят  с лучшим шекспироведом в России, Леонидом Ефимовичем Пинским.  Встреча происходит на улице, около Дома литераторов. Я отдаю ему рукопись и через неделю  – о, чудо, напротив каждой английской цитаты  – стоит название  соответствующей пьесы.

Название книги «Прекрасный  Новый Мир» – это первая строчка монолога Миранды, главной героины «Бури». А еще цитаты из  «Гамлета»,  «Ромео и Джульетты», …. Какая потрясающая эрудиция! Представляете, как надо любить, а главное,  знать Шекспира, чтобы  по одному обрывку  фразы  легко определить, какая это пьеса.

Дальше начинаются детективные поиски: надо прочитать несколько переводов одной и той же шекспировской пьесы, найти точное место цитаты, сравнивая ее с оригиналом, выбрать  перевод, который нравится больше и вставить в  соответствующее место антиутопии Хаксли. Все это требует времени и усилий.

Наконец, все готово, и  я с легким сердцем отдаю перевод Игорю Хохлушкину. Ощущение победы замечательное. Я все вспоминаю эмблему La Ruses: дама стоит на цыпочках и дует в одуванчик. Куда полетят эти пушинки, неизвестно …

Через полгода мои друзья проводят мини-опрос, не раскрывая, естественно, имени переводчика:  оказывается, вся страна: Москва, Киев,  Новосибирск – всюду взахлеб читают новинку Самиздата. Да, прав А. Галич:  «А Эрика (любимая подружка – пишущая машинка, популярная в те годы),   берет четыре копии  и этого достаточно…» Я убеждаюсь, насколько  велика сила   Самиздата.

Прошло несколько лет и в ожидании очередного обыска, рукопись Хаксли спрятали так далеко и глубоко, что, когда опасность миновала, найти ее сразу  не  удалось.

Еще через несколько лет я узнала, что опубликован официальный перевод. Сердце сжалось от грустной мысли:  похоже,  зря старалась, весь мой труд пошел насмарку, …  Когда я увидела напечатанную книгу  в чужом переводе, я открыла ее наугад и увидела, что главную героиню там зовут Линайна, а не Ленина, как следует перевести в соответствие с духом оригинала. … Значит, перевод сглажен:  испугались опасных ассоциаций. Дальше мне читать уже не интересно.  Буквально через  несколько дней,  находится единственный сохранившийся экземпляр моего перевода, но, увы,  уже поздно.

Проходит еще несколько лет,  и  как-то в метро я вижу рекламу «Ребенок из пробирки». У меня сердце обрывается: наша  жизнь постепенно становится антиутопией и чем дальше, чем ближе она напоминает «Прекрасный Новый Мир»  Хаксли, а не прекраснодушные мечты наивной Миранды из «устаревшей»  пьесы Шекспира  «Буря».

Не верите, прочитайте и убедитесь сами.  Вы будете просто шокированы  количеством  совпадений и прозорливостью гениального  автора.

И вот сейчас, спустя 35 лет, благодаря чуду современной техники,  друзья  любезно отсканировали мой перевод  антиутопии Олдоса Хаксли «Прекрасный Новый Мир» с единственного сохранившегося  слепого экземпляра, напечатанного  на верной Эрике.  Я отпускаю его  на безбрежные волны Интернета в память о  тех, кто берег   честь и совесть нашей культуры.  Мне хочется верить, что  для современной молодежи Интернет – царство свободной мысли –  играет ту же роль, что Самиздат – для нашего поколения. Будем надеяться, что эта книга не потеряется в Сети и заставит задуматься тех, кто еще способен думать.

Скачать перевод книги ОЛДОС ХАКСЛИ – ПРЕКРАСНЫЙ НОВЫЙ МИР

Рената Равич, 2008 г.

Добавить комментарий