Анюта: «Главное, верить в свою звезду!»

Анюта: «Главное, верить в свою звезду!»

Жизнь – слишком прекрасна – не губите ее.

Барретстаун, 2009

Барретстаун, 2009

Беседа с Анютой и ее мамой:
Анюта: «Меня зовут Аней. Мне семнадцать лет».
Р.: «Ты помнишь, когда заболела?»
Анюта: «Под самый Новый год, в 2005 году, я точно помню все даты».
Р.: «А сколько времени ты лежала в больнице?»
Анюта: «Кажется, почти два года!»
Мама: «Точнее, целых 1,5 года».
Р.: «Тебе делали операцию? Облучение?»
Анюта: «Нет, только химиотерапию».
Мама: «6 блоков».
Р.: «Ты лечилась в Москве?»
Анюта: «В Балашихе.»
Мама: «Это – Московский Региональный Онкологический диспансер, где лечатся онкологические дети из Московской области».
Анюта: «Представляете, прошло уже больше 6 лет».
Р.: «Класс! Я тебя поздравляю! И с тебя уже сняли инвалидность?»
Мама: «Да, уже полтора года. Конечно, слишком рано – после такого серьезного заболевания!»
Р.: «Вообще-то, не балуют нас вниманием. Хотя, с другой стороны, приятно чувствовать себя здоровым человеком!»
Р.: «Скажи, пожалуйста, а ты когда-нибудь вспоминаешь это время?
Анюта: «Очень редко. Стараюсь не вспоминать. Я вспоминаю его только с моральной стороны».
Р.: «Подожди, подожди! У нашего поколения был такой любимый бард, Александр Галич, Ваше поколение его почти не знает, у него была такая песенка: «а из зала кричат: давай подробности!» Мне именно интересны детали твоего выздоровления. Я хочу, чтобы ты четко понимала, для чего наша беседа затеяна. Понимаешь, ты не одна такая. Слава Богу, большинство детей выздоравливает теперь. Ты стала такая красавица, что назвать тебя ребенком уже язык не поворачивается. Но я бы хотела, чтобы бывшие дети рассказали, что хорошего принесла им эта болезнь? Это – первый вопрос, может, кому-то он и покажется странным. И второй вопрос, соответственно: чем эта болезнь способствовала внутреннему взрослению? И третий вопрос, самый главный: что бы ты хотела сказать тем детям, которые сейчас лечатся в больнице?»

Р.: «Считаешь ли ты, что это был только тяжелый, мучительный, печальный период твоей жизни, принесший лишь страдания, или все-таки были какие-то плюсы?»

Анюта: «Я считаю, что во всем есть свои плюсы, но было тяжело с физической точки зрения вынести все это, особенно мучительно было вынести все это маме, которая всегда была рядом».

Р.: «Маме? Ты хочешь сказать, что маме было тяжелее, чем тебе? Ты это понимаешь? В самом деле?»

Анюта: «Ну, естественно, маме! Я – что, болею и болею, моя задача – простая, выжить и все тут. Я-то была точно уверена, что все будет хорошо! Я ни секунды не сомневалась в этом. А маме каково?»

Р.: «Да, я на днях слушала песенку Никитиных: «Живи! Другого не дано!»

Анюта: «И знаете, что интересно?! Я там приобщилась к детям! Они все такие искренние. Ну, если в школе каждый – сам по себе, то там все были открытые, им безразличен твой социальный статус».

Р.: «Боже, это еще что такое: социальный статус у детей? Объясни мне, заодно я узнаю вещи, абсолютно непонятные нашему поколению. В каком ты тогда была классе, когда заболела?»

Анюта: «Я была в пятом классе. Ну, это значит, его привозят на машине, у него всякие современные навороченные мобильные или что там еще. Сейчас это так важно! А в больнице – по-другому. Там это не играло никакой роли. Зато у нас были игровые приставки, которых дома у нас не было. Например, мы сидели все вместе и играли в разные игры: горки, стрелялки, приключения, и всем было весело, и мы забывали про капельницы, уколы и пр. «

Мама: «Там так устроено: в палатах от двух до четырех детей, и около каждого – сидит мама, почти возле каждой кровати стоит кресло, на которой родители могут отдохнуть и поспать ночью, если удается. Но спать особо некогда. Ведь надо учитывать очень много показателей: температуру, баланс жидкости, менять капельницы. Это родители делают сами, так как детям обычно ставят катетер, и повесить на штатив новое лекарство не сложно. А еще родители сами убираются в палатах, ездят за донорской кровью. Кровати для мам стояли только в боксах, специальных палатах для тяжело больных детей. Но нас туда не положили, слава Богу, так как у Анюты не было серьезных осложнений».

Р.: «Фактически это 4 или 8 человек в одной палате круглые сутки, ничего себе!»

Мама: «А если еще маленький ребенок просит показать ему мультик, и его крутят целый день подряд!»

Р.: «Что ты чувствовала, когда тебя выписали из больницы после 1,5 года? Знаешь, есть такие гениальные строки Бориса Пастернака: «Как будто пахнуло выпиской из тысячи больниц!»

Анюта: «Точно! Легче стало, но не намного и не сразу. Первое время – полная изоляция, нельзя было на улицу выходить, куча всяких ограничений, но потом потихоньку, потихоньку я стала ходить без маски, привыкала к своему новому образу…»

Р.: «Волосы выпадали?»

Анюта: «Конечно!»

Р.: «В это трудно поверить! У тебя сейчас такая роскошная шевелюра, прямо хоть в телевизор, на рекламу шампуня!»

Мама: «Представьте себе, после выписки из больницы мы почувствовали страх!»

Р.: «Страх?! Объясните, пожалуйста! Понимаете, каждое Ваше слово может быть важно для тех детей, которые сейчас лежат в больнице и для их родителей. Почему страх? Почему именно тогда, когда Вас уже выписали из больницы?»

Мама: «Страх появился, когда нам врачи сказали, что все хорошо, мы можем идти домой, что мы свободны!»

Р.: «В моем детстве в старом фильме «Багдадский вор» джин выскакивает из волшебной лампы Алладина, как гора, прямо на глазах, заполняет весь экран, и громовым голосом кричит: «Free! Свободен!»

Мама: «Да, нас совсем выписали и сказали, что надо приходить в больницу на контроль, сначала – один раз в месяц, потом один раз в три месяца, потом – раз в полгода и т. д. И тут меня обуял страх: «А что мы будем делать в промежутках, без Ваших медицинских советов и рекомендаций?» Это как оказаться в открытом море на хлипком плоту, и боятся, что каждая минута может преподнести тебе любой «сюрприз» и ты совершенно один и не знаешь, что делать и куда плыть».

Р.: «Да, это очень важно знать. Я читала книгу знаменитого американского хирурга, онколога и психотерапевта Берни Сигела: «Жизнь между двумя визитами к врачу». К сожалению, она так и не переведена на русский язык».

Мама: «В онкологическом центре нам сказали, если что, обращайтесь к своим врачам в районной поликлинике. Дело в том, что обычные врачи в детской поликлинике совершенно не понимают эту сложную область: детская онкология. И они боятся, мне кажется, еще больше, чем мы сами. За все то время, что Анюта лечилась, мне приходилось много читать специальной медицинской литературы, и я уже очень многое в анализах понимала и без врачей, но, естественно, основное заключение всегда ставили только врачи».

Р.: «Вам приходилось самим сдавать анализы и самим расшифровывать их результаты, чтобы понять, пора Вам идти в больницу к онкологу на консультацию или нет? Правильно я понимаю? Но зато Вы образование получили дополнительное, кроме того, что Вы – уже биолог? Американцы утверждают, что настоящий современный пациент должен знать о своей болезни даже больше, чем врач. Тем более, что теперь и в Интернете можно получить дополнительную информацию о своей болезни, что, кстати, совсем не заменяет врача, тем более, в случае онкологии. А потом этот страх начал уходить?»

Анюта: «Да, но очень постепенно. Я вначале была на домашнем обучении: все два года лечения. Я заболела в Новый год и выписалась в Новый год».

Р.: «С Нового года – новая жизнь!»

Анюта: «Да, и потом я и дальше до конца учебного года была на домашнем обучении».

Р.: «А учителя не боялись ходить к Вам домой?»

Мама: «Нет, боязни не было, но и желания особого не было, тем более, что мы живем достаточно далеко от школы. Правда, наша классная руководительница, которая живет в нашем доме, ходила регулярно».

Р.: «Прости, а дети знали, чем Анюта болела?»

Анюта: «Да, некоторые знали, но это знание им ничего не давало. Ну, болеет, дольше, чем другие, но что, как и чем – никаких подробностей. Но никто не боялся, все сочувствовали».

Мама: «Приходили в гости, поздравляли с днем рождения, никакой изоляции не было, кто хотел, тот общался».

Р.: «Когда ты пошла в школу?»

Анюта: «Я просидела на домашнем обучении вторую половину пятого класса, потом шестой и седьмой, а потом пошла со всеми в школу, в 8 класс».

Р.: «И как, трудно тебе было влиться обратно в школьную жизнь, эмоционально? Как ты училась, я не спрашиваю, потому что на тебе написано, что ты – пятерочница, но как ты обратно втянулась в общение с детьми?»

Анюта: «Было тяжело, и я долго опять привыкала. Мне было трудно снова делать домашние задания, с непривычки я нервничала, когда меня вызывали к доске, у меня даже рука уставала, потому что я отвыкла писать, а дома – печатала на компьютере. Но, ничего, со временем приноровилась! А теперь я закончила 11 классов!»

Р.: «Какие ЕГЭ ты сдавала?»

Анюта: «Я сдавала русский язык, историю и английский. Ну, у меня все приличные баллы, и я хочу выбрать какой-то институт, чтобы изучать языки. Вот мы сегодня ездили подавать документы в Российский государственный социальный университет(www.fiya.rgsu.net), на факультет иностранных языков».

Р.: «А какие языки ты хочешь учить, кроме английского?

Анюта: Я хочу – японский!»

Р.: «Прекрасно! За Востоком – будущее! Я хотела бы знать, какую роль в твоей жизни сыграл Барретстаун? Как на тебя он подействовал?»

Анюта: «Это было что-то с чем-то!»

Р.: «А нельзя это перевести на русский язык?»

Анюта: «Это было невообразимое и незабываемое! Понимаете, я почти два года сидела взаперти и никого не видела. Я очень тяжело привыкала к обществу посторонних людей, с трудом входила в контакт с детьми и тут …такое счастье! Я сначала нервничала: мало того, что я стесняюсь, да они еще и говорят на другом языке. А оказалось, все наоборот! Там все люди – просто замечательные. У них такая харизма! Такая доброжелательность! Такая энергия прет! Они прямо заряжают этой энергией! Особенно, песенки и танцы после еды в столовой, когда собираются все вместе! Все тебе улыбаются, все время приветствуют! Это просто невероятно».

Р.: «К сожалению, у нас улыбаются только дети и влюбленные! Не забудь, когда ты влюбишься, улыбайся ему почаще. И вообще, что может быть прелестнее улыбки 17-летней девушки? Только улыбка ребенка! Когда я вижу, какие мрачные лица даже у молодежи, мне так грустно. Они привыкли только брать, брать … А дарить … Даже просто улыбку подарить им неохота…»

Анюта: «Прошло всего пару дней, и меня как будто вытащили из моей скорлупы, я втянулась в радость и веселье. Эти песни и пляски, когда весь лагерь в едином порыве пляшет и поет, просто фантастика!»

Р.: «Там еще такие шумелки, кричалки и вопилки, как у Винни-Пуха, поскольку в Барретстауне собираются дети из 27 стран Европы. Зато всем понятно и здорово!»

Анюта: «Они потрясающе заряжают! Потом там так все внимательны! Ну, не знаю, ерунда, мозоль на пальце. А тебя сразу тащат к врачу, и он все тщательно выспрашивает».

Р.: «Но ты ничем не болела?»

Анюта: «Нет, некогда было. Только под конец чуть-чуть простудилась, все-таки дожди часто. Но мы не переживали, настолько все было замечательно!»

Р.: «Знаешь, я как-то привезла внучке футболку, на которой картинки: весна – дождик, лето – дождик, осень – дождик, зима – снег, и всюду белые овечки на зеленой траве. Кстати, как на тебя эта красота, подействовала?»

Анюта: «Да, когда подъезжает к лагерю, прямо сказка: маленькие домики, цветы всюду, ослепительная зелень и холмы, белые овечки, замок … Настоящая сказка…Я была просто счастлива!»

Р.: «Это очень важно понимать. Что бы ни было дальше, эти чудесные воспоминания останутся с тобой! А как эта поездка потом сказалась на твоей жизни?»

Анюта: «Главное, я стала более оптимистичной, более раскованной, даже сама с собой танцевала дома под музыку, рассказывала о Лагере своим друзьям, показывала фотографии. В общем, я стала больше радоваться жизни».

Р.: «А как это повлияло на твою учебу? У тебя появились какие-то стимулы в жизни, которых не было раньше?- Ты думаешь, что я послала тебя туда, чтобы ты научилась плясать? Тебя послали, чтобы ты изменила свою жизнь в лучшую сторону. Хотелось бы знать, как ты ее изменила?»

Анюта: «Понимаете, там невозможно остаться равнодушным. Ты обязательно меняешься, становишься активнее, в плане моральном – более открытой к жизни, в плане школы – начинаешь лучше учиться, особенно хочется выучить английский, чтобы поехать туда еще раз».

Р.: «Да, запросто! Смотри, вот тебе программа минимум:

1. Ты должна так учиться, чтобы получить хорошие рекомендации, поскольку без рекомендаций на работу волонтером не берут, работа волонтера очень высоко ценится за границей.

2. Надо получить международные сертификаты по английскому языку, поскольку без свободного владения английским языком ты не можешь работать с детьми.

3. Ну не пить, не курить, не баловаться наркотиками и не состоять на учете в милиции – это к тебе не относится, но без справки из милиции (Clear criminal record), нигде в Европе не подпустят близко на работу с детьми.

4. К 19 годам заработать денег на дорогу, не мама, а сама. Кстати, это не так уж и много, каких-то 20 тысяч рублей – ты оплачиваешь только дорогу, визу и страховку. Их вполне можно подзаработать летом.

К тому же в Европе есть масса волонтерских программ для студентов, во многих вузах есть международные программы, так что главное, хотеть – и ты сможешь мир увидеть и себя показать, а заодно и подготовиться к взрослой, весьма нелегкой жизни. Ну, как, согласна?! Если я доживу, я тебе помогу, а нет, – сама справишься! Заходишь на сайт Барретстауна (www.barretstown.org), заполняешь все документы и …вперед! Вообще, волонтеров берут с 21 года, но для тех, кто ребенком был в Барретстауне, они делают скидку, и берут их с 19 лет, иногда, даже с 18, как твою тезку, Аню (см. выше, историю II). Как тебе, такая программа? Согласна?»

Анюта: «Здорово! Я согласна!»

Р.: «Ну тогда, засучивай рукава и за работу! Ты должна понять: для тех, кто хочет, возможности колоссальные! У меня был знакомый, который говорит: «теоретически» и «практически». Все хотят теоретически «потусоваться» за границей. Но практически работать волонтером с онкологическими детьми, как ты сама понимаешь, совсем не просто, и к этому надо готовиться заранее.

Знаешь ли ты, что в любой биологической популяции, начиная от лягушек и кончая людьми, 10% – активные существа, а 90% – пассивные. Так что решай, к какой категории ты хочешь принадлежать? На самом деле, подсознательно, ты уже это решила, потому что выздоровела после такой тяжелой болезни. Теперь надо это активное желание жить – реализовать! И воплотить в интересную, яркую, полнокровную, осмысленную жизнь!»

Моей внучке подарили замечательную книжку «Не набрасывайтесь на мармелад!». На меня она произвела настолько неизгладимое впечатление, что я сделала реферат и всем посылаю. Тебе тоже пошлю. Там есть замечательная притча: «На берегу пруда сидят три лягушки. Одна решила прыгнуть в воду. Сколько лягушек осталось на берегу?»

Анюта: «Все три!»

Р.: «Правильно! А 90% отвечают – две. Потому что существует огромная разница между тем, что ты решаешь сделать и тем, что ты делаешь на самом деле. Как говорил Марк Твен: «Нет ничего проще, чем решить бросить курить! Я это делал уже 125 раз!» Кем ты хочешь работать после окончания института?»

Анюта: «Ну, это еще так размыто, так далеко! Я хотела бы стать хорошим переводчиком, участвовать в переговорах, международных конференциях».

Р.: «Но ты, надеюсь, понимаешь, что при самом блестящем знании английского ты не сможешь переводить на конференции по нефти или нефтяному оборудованию, если ты ничего в этом не смыслишь. Честно говоря, мне понравился институт, который ты выбрала, потому что социальная работа и управление благотворительностью нужны будут всегда, даже, когда все переводы будут автоматическими. Потому что, как говорил мне директор Барретстауна: «Благотворительность – это бизнес, очень серьезный бизнес», а профессионально, у нас им только сейчас начинают заниматься. Мне понравился лозунг этого университета: «Профессионализм. Ответственность. Престиж».

Анюта: «Еще я хочу учить японский, но у нас в городе нет таких курсов».

Р.: «Милая моя, ты отстаешь от современной техники! Если у тебя есть выделенная линия Интернета и есть скайп, то ты можешь спокойно учить любые сложные языки в своем городе. Сейчас скайп, по-моему, занимает первое место среди всех способов общения: семинары, тренинги, уроки, языки, консультации психологов, врачей, обучение кулинарии и шитью – массу всего можно делать по скайпу. Обратила внимание, когда говоришь по скайпу, там в уголочке слева: в сети 38 миллионов человек или еще больше. Так что, как только определишься с Институтом и отдохнешь, начинай потихонечку учить японский, потому что, по-моему, это – дико трудно. Потом поедешь в Японию. Не забудь прислать фотографию в кимоно и с японским веером. Думаю, ты будешь неотразима!»

Р.: «Я понимаю, что твоей маме кажется, что думать об этом еще рано, главное – поступить! Но сейчас время так быстро меняется, что важно выбирать в первую очередь профессию, которая даст тебе возможность заработать хороший кусок хлеба. Сегодня утром я услыхала по Евроньюс, что в Испании 52% молодых людей с высшим образованием, не имеют работы. Надо заранее знать, какие профессии будущего будут востребованы. Волонтер – это один из способов эффективно выучить язык и мир посмотреть, а может, и работу найти в будущем. Ты обратила внимание, сколько в Барретстауне волонтеров со всего мира?»

Ой, давай я тебе расскажу одну из моих любимых историй: несколько лет назад я в Барретстауне встречаю прелестную девушку, 21 год, Сандра, глаза, как вишни, кудри черные до плеч. Она из Колумбии. А что мы знаем про Колумбию? Что это бедная страна, где-то в Южной Америке, что оттуда – гениальный писатель Маркес и что там наркомафия. И вот ее замечательная история: Сандра по Интернету ищет волонтерскую работу в разных странах, находит Барретстаун, подает документы на работу на все лето и ее принимают. Но учти, она к этому заранее готовилась!!! Сертификат по английскому есть, характеристики есть, учится в каком-то колледже, получает справку из милиции. «А где ты деньги взяла на дорогу? – спрашиваю я, – родители дали? «Что вы, мы же нищие! – хохочет она, – я взяла кредит в банке на студенческий билет» Из первой же зарплаты, которая по европейским меркам копеечная, но для Колумбии, вполне приличная – она выплачивает кредит за билет. А после окончания рабочего дня вожатой, она по ночам в Интернете прочесывает информацию обо всех колледжах Ирландии и находит такой колледж, где ей дают стипендию, поскольку у нее есть сертификат благодарности за волонтерскую работу в Барретстауне, который очень высоко ценится. И она уже в свою нищую колумбийскую жизнь обратно не вернется! Потому что Ирландия, так же как и Германия, сейчас с удовольствием приглашает из других стран квалифицированных молодых специалистов в тех областях, которые востребованы в Ирландии. Вот как энергичная молодежь во всем мире строит свою самостоятельную жизнь: кирпичик за кирпичиком!

Анюта, ты же должна понимать, что и маме пора помогать. Конечно, мама – у нас замечательная женщина, но ты же понимаешь, какого мужества, труда, сил и энергии ей потребовалось, чтобы одной вытянуть ребенка из такой ямы! А есть ли у тебя какие-нибудь хобби, что тебе нравится, чем ты интересуешься?»

Анюта: «Мне информатика нравится, я фотошопом увлекаюсь, учусь сайты делать!»

Р.: «Просто замечательно! Надо дополнительно закончить курсы веб дизайна, в Бауманском институте и научиться делать сайты. Это – замечательный способ зарабатывать. А для практики мы сделаем с тобой сайт для выздоровевших детей, такие сайты есть во всем мире. Чем мы хуже! Согласна?»

Анюта: «С большим удовольствием!»

Р.: «Ты читала такую книгу Яна Вишневского «Одиночество в сети». Там есть очень трагическая фраза: «нет сайта – нет человека». Я сначала ужасно расстроилась, но потом нашла человека, который за плату сделал мне прекрасный сайт www.naturecurative.com. Зато я знаю, что теперь мои труды не пропадут зря. Так что учти, наши беседы будут выложены на этом сайте в разделе «Детский рак излечим». Научись делать сайты, Зайка!

На днях у меня была мама, которая после выздоровления своего сына пошла работать учительницей английского языка в Институт на Каширке. Она говорит, что почти у всех ребят есть ноутбуки. Представляешь?! А ведь есть специальные методы психотерапии для онкологических больных детей, которые можно на нашем будущем сайте выложить. Пусть занимаются!»

Анюта: «Было бы здорово сделать такую программу!»

Р.: «Ладно, последний вопрос: есть ли у тебя мечта? И какая?»

Анюта: «Я хотела бы получить достойное образование! И работу, которая будет мне интересна! Понимаете, я так устроена: если мне интересно, я буду выкладываться. Если нет – не буду!»

Р.: «Я тебе открою секрет, это не только ты так устроена. Но вся трагедия в том, что большинство людей живет без всяких особых интересов! Несколько месяцев назад я получила в подарок книгу «Рак, как поворотный момент» замечательного психотерапевта Лоренса Ле Шана, который 40 лет занимается тем, что вытаскивает из рака с помощью психотерапии самых тяжелых больных, задавая им именно этот вопрос: «О чем Вы мечтали в детстве? Что Вы хотите делать больше всего на свете!» И советует: «Делайте это сейчас! Перестаньте умирать и начните жить сейчас!»

Вот его пример действенной психотерапии. К доктору Ле Шану приходит пациентка и сообщает, что врачи дали ей всего 2 месяца жизни, и что ей делать? «А о чем Вы мечтали в детстве? «Я мечтала совершить кругосветное впечатление». «Ну так вперед, – говорит доктор – Как раз успеете». «А где взять денег?» «Продайте что-нибудь» «У меня есть только квартира». «Так вы что, предпочтете умереть в своей квартире, чем осуществить свою мечту?» Она продает квартиру и отправляется путешествовать. И из каждого порта отправляет открытку: «Привет из …Александрии, Рио-де-Жанейро и т. д., я еще жива». Через два года женщина врывается к нему в кабинет: красивая, загорелая, помолодевшая: «Доктор, что Вы со мной сделали?! Я продала свою квартиру, а я еще жива!» Он хладнокровно отвечает: «А Вы предпочли бы умереть в своей квартире?!» И они оба начинают хохотать! В результате она устраивается работать в бутик на роскошном круизном лайнере и с удовольствием плавает еще многие годы».

Р.: «Ну что, Анюта: у нас целая программа действий: ты поступаешь в университет, учишь японский, мы делаем сайт, ты едешь в Японию и т. д. … масса дел. Ты купи себе какую-нибудь красивую японскую картинку, смотри на нее каждый день и думай: вот я туда поеду».

Анюта: «А у меня уже есть веер, настоящий японский веер, привезенный оттуда».

Р.: «Под конец я расскажу тебе реальную историю. А выводы делай сама. У меня были знакомые, дочь которых в детстве перенесла ДЦП, ну знаешь, у них искривлено тело, но мозг совершенно не затронут. И вот интеллигентные родители стали мучительно думать, как ей обрести профессию и почву под ногами. Ты же знаешь, как на самом деле у нас относятся к людям с явными физическим недостатками. И вот девочка начала учить японский, а через много лет стала одним из виднейших специалистов по японской культуре. И пару лет назад, я вдруг вижу, как по телевизору на канале Культура показывают награждение деятелей культуры в Георгиевском зале Кремля, и она стоит (я ее узнала!), на костылях, и получает орден! Так что прикосновение к этой древней культуре и языку даст тебе силы!

Р.: «И последний вопрос: Вот ты сейчас, такая молодая, такая красавица, благородное чудесное лицо, ты все это прошла. Чтобы ты хотела сказать тем детям, которые сейчас в больнице?»

Анюта: «Не сомневайтесь ни секунды! и вы обязательно выздоровеете! Главное верить! Ну, трудно, да, но, главное, верить в свою звезду, в то, что вы обязательно выздоровеете. И важно, чтобы в это верили те, кто рядом с вами, особенно, мамы! Ведь что такое вера? – это наши мысли о лучшей жизни, наши сокровенные желания, а мысли, как последнее время стали считать, – материальны. Поэтому надо верить только в хорошее, представлять радостные моменты из будущей жизни, отбрасывать в своих желаниях частицу «не», говорить «не заболею, а Я БУДУ ЗДОРОВ или МОЙ РЕБЕНЕК БУДЕТ ЗДОРОВ!»

Аня на отдыхе: красавица и чудовище.

Аня на отдыхе: красавица и чудовище.

Глава из книги Ренаты Равич «Гимн жизни»